«Калининграду нужен дедлайн, чтобы придумать себя заново»

  На минувшей неделе в Калининграде побывал внушительный архитектурный десант, организованный институтом «Стрелка». Российские и иностранные архитекторы представили местной общественности проекты благоустройства ключевых пространств города. Прежде всего, это остров Канта, площадь у Дома Советов, площадь у Северного вокзала, Литовский вал.

Архитектурный облик Калининграда обсуждается в рамках образовательной сессии «Открой город» и в преддверии общероссийского форума «Среда для жизни: всё о жилье», который пройдет 18−19 мая в Калининграде при поддержке Минстроя России, АО «Дом.РФ» и правительства Калининградской области.

Один из гостей архдесанта, польский урбанист Куба Снопек в интервью ИА  изложил своё видение калининградского городского ландшафта.

ИА  : Уважаемый Куба, мы — россияне из Калининградской области, несмотря на холодные отношения на высоком уровне, постоянно взаимодействуем с Польшей. Тем интересен ваш взгляд как польского урбаниста на то, что сегодня происходит в Калининграде с точки зрения архитектуры, какие у города перспективы? И первый вопрос касается Дома Советов. Сегодня это главная архитектурная доминанта Калининграда: и есть сторонники того, чтобы его снести; сторонники, чтобы он начал, наконец, работать, и сторонники того, чтобы его облагородить — вплоть до облицовки под немецкий замок. Ваше мнение, что с ним делать?

Я сначала выскажусь о том, что вы сказали про горизонтальные отношения между странами, городами и так далее. Я разделяю ваше мнение, что это важно. Есть так называемое постсоветское, посткоммунистическое пространство, которое когда-то было более или менее единым с точки зрения архитектуры, а сейчас это совершенно разные страны. Возьмите Польшу, Россию, Украину, Грузию, Узбекистан, Кубу. Я жил или работал во всех этих странах и вижу, что распад этого единого пространства породил очень похожие процессы в архитектуре. Это проблемы со средой — с хрущёвками, площадями, объектами культа, это проблемы с идентичностью, с историей и так далее. Это очень похожие проблемы, но они везде отличаются в деталях, и очень сильно отличается способ реакции на них. Поэтому мне импонирует то, что вы сказали, что вы смотрите на Польшу. Считаю, что вообще все должны смотреть друг на друга. Из-за политических проблем это не всегда происходит. Мне кажется, что Варшава должна смотреть на Москву и наоборот. И если просто посмотреть по сторонам, то сразу можно гораздо проще и быстрее дойти до решения.

Что же касается Дома Советов, то в мире довольно много таких объектов, которые несли какой-то символический груз, но затем он перестал быть важным, и здание поменяло свою функцию. Очень много таких объектов даже в тех странах, которые вообще хотят попрощаться с советским наследием категорически.

ИА  : Как у вас в Варшаве хотят снести сталинские высотки.

Это очень хороший пример. У нас есть сталинская высотка в Варшаве. Идет очень долгая дискуссия, как вообще работать с символикой этого наследия. Есть небольшое число населения, которое хочет это снести. Есть большое количество населения, которое пользуется этой высоткой, потому что там очень много публичных функций. Ведь там нереальное количество залов, есть кинотеатр, есть зал на пять тысяч зрителей, есть даже бассейн. Не думаю, что в Европе существует здание, похожее на это, где так много публичных программ в одном месте. Мне кажется, что это первый важный вопрос: какая вообще функция этого здания? На уровне идеологии, естественно, есть какой-то разговор: «Давайте что-то сделаем», хотя никто ничего никогда не сделает. А на уровне функций это абсолютно практичное здание, которым ежедневно пользуются тысячи людей.

2

Иллюстрация: Телеграм-канал К. Снопека @urbanparadoxes

Варшавская высотка — Дворец науки и культуры — дождалась версии Лего.

ИА  : То есть, по-вашему, Дом Советов сносить глупо и недальновидно?

Я просто по природе своей, можно сказать, компромиссный человек и более осторожный. Считаю, что снести всегда можно. Это окончательное решение, которое всегда можно принять. Точно так же, как, если у нас есть пустырь, его всегда в итоге можно застроить, и его не будет. Но раньше, чем это делать, мне кажется, было бы хорошо проверить все остальные способы. Можно его переосмыслить, можно приспособить к новой функции. Можно проверить, чего в городе нет, и сделать там именно это. Мне кажется, что раньше, чем начинать какие-то радикальные шаги.

ИА  : Перейдём к нашим нарядным хрущёвкам. По вашему мнению, правильно ли из советских пятиэтажек лепить «старые немецкие» дома?

Я на этот процесс смотрю так: были хрущёвки — здания, которые лишены идентичности и уникальности, которые просто абсолютно одинаковые и которые считаются некрасивыми. Им был приделан новый камуфляж. Камуфляж исторический.

ИА REGNUM : Скорее, псевдоисторический.

Так или иначе, это рассказ об истории, можно сказать, довольно буквальная эстетика. Это опять процесс, который я вижу в очень многих местах. Я вчера показывал слайды из македонской столицы Скопье, где, как мне кажется, наиболее радикальное проявление этого же процесса. Вообще скажу вам так, что, когда я приехал сюда, и меня спросили, что хочу посмотреть, я сделал список, и именно эти хрущёвки были в начале списка.

ИА REGNUM : Откуда вы о них узнали?

Это было несложно. Просто зашел на все группы «ВКонтакте» Калининграда, которые про архитектуру, и увидел обсуждение за и против и понял, что эти хрущёвки людям важны. Является ли этот архитектурный ответ правильным? Я считаю, что нет, всё-таки это выглядит довольно неестественно. Это сделано не по правилам того, как вообще надо обходиться с архитектурой, но это не означает, что это неважно. Это вопрос облика и истории центра города. Это вопрос идентичности и уникальности зданий. Абсолютно разные вопросы, и все они стекаются в этот один фасад.

3

Иллюстрация: Фонд капитального ремонта Калининградской области

Отреставрированные калининградские хрущёвки в «ганзейском» стиле

ИА REGNUM : Тут вот какая штука. Вы говорите по поводу идентичности, но у нас в Калининграде существует широкая общественная дискуссия о том, что раз сейчас эта земля русская, то мы должны создавать свою, русскую идентичность, а не копировать прежнюю, немецкую. Ведь есть же северная городская архитектура — это Петербург, так почему бы эти дома не отреставрировать в петербургском стиле? Сейчас это а-ля Германия, а сделать а-ля Питер…

То есть костюмчик поменять?

ИА REGNUM : Да. Насколько, по вашему мнению, важно прислушиваться к политической составляющей архитектурного облика?

Думаю, что каждый архитектор, с которым вы поговорите, скажет, что политика и архитектура очень сильно связаны. Так было всегда. Подумайте про пирамиды, например, или вообще про любые масштабные постройки. Подумайте про хрущевскую жилищную программу, которая поменяла облик всех городов в СССР. Это прямая связь между политикой и архитектурой. Дискуссия, про которую вы говорите, также происходит и в Польше. Я сам из Вроцлава, который до войны принадлежал Германии. У нас была очень долгая дискуссия по поводу немецкого наследия. Догадываюсь, что она проходила как-то параллельно к вашей. Главный вопрос: кто мы? Мы приехали в город, в котором раньше жили другие люди. Должны ли мы гордиться архитектурой, которую сделало предыдущее общество? Было очень много ответов на эти вопросы. Оказалось, что некоторые вещи вызывают конфликт. Я помню, были какие-то красные линии, за которые нельзя переходить, но, в общем, очень много людей решило для себя, что тот город, в котором они живут, нужно любить. Ну и что, что этот дом был построен в двадцатые годы? Будем за ним ухаживать, будем им гордиться, будем это показывать и так далее. Мне кажется, самый смешной момент состоял в том, что во Вроцлаве родилось, по-моему, тринадцать академиков, которые получили Нобелевскую премию. Это всё было именно во времена, когда город был немецкий, но это не мешает сегодня городу использовать это как часть маркетинговой стратегии.

ИА REGNUM : Точно так же и у нас. Мы используем вовсю имя Канта. Мы говорим, что это наш земляк, хотя с точки зрения здравого смысла это несколько смешно. А что-то несвязанное с немецкой историей вам бросилось в глаза в Калининграде?

Как человека, который приехал извне, в первую очередь впечатляет ваша водная инфраструктура. Каналы всегда связаны с системой пешеходных пространств, парковой зеленью. Это связано с перемещением на каких-то кораблях и лодках. Это какая-то техническая инфраструктура, гидроэлектростанции, которые наверняка у вас есть.

ИА REGNUM : У нас строят атомную станцию…

Я не знаю. А система связи по воде — это то, что сразу бросается в глаза как что-то уникальное, как что-то нереально крутое. Это есть и с другой стороны границы. Мой любимый регион в Польше — Мазуры. Это работает как система, как большая система отдыха.

ИА REGNUM : В Калининградской области эта система пока не работает в полной мере…

Может быть, именно потому, что это не отдельный элемент, а система. Возможно, это будет работать в большом, трансграничном масштабе.

ИА REGNUM : Всё же от немецкого наследия уйти не так-то просто. Накануне вы посетили в Калининграде Литовский вал, изобилующий немецкими фортификационными сооружениями — нашими трофеями. Насколько иностранному туристу они интересны? Это уникальное богатство на перспективу?

Мне как иностранному туристу это дико интересно. Это сразу тоже бросается в глаза, когда ты ездишь по городу на такси: здесь фортификация, здесь какие-то элементы, фрагменты, здесь какие-то кирпичные штуки. Это все немножко закопано сейчас, но если всё это привести в порядок…

ИА REGNUM : Семьдесят лет уже закопано.

Я не думаю, что в мире очень много таких городов, в которых настолько сильно выражена фортификационная система. Они, конечно, есть в Европе, но тут это сразу видно.

ИА REGNUM : Ну вот как считаете, почему не используется? Хорошо, раньше был Советский Союз, закрытая область, но уже двадцать пять лет мы открыты.

Я избегаю ответов, потому что не являюсь экспертом по Калининграду. Но могу рассказать альтернативную историю — про мой родной Вроцлав. Может, это как-то поможет ответить. Считалось, что его горожане очень неактивные, потому что не чувствуют связи с городом. Но в 1997 году у нас было большое наводнение. Сейчас считается, что это был нулевой год города. В момент, когда оказалось, что весь Вроцлав потонет, все вдруг решили его спасать, начали строить какие-то дамбы из мешков с песком и так далее. Мне было тогда лет пятнадцать, и я тоже участвовал каким-то образом. После этого действительно началась большая волна городской активности. Люди начали создавать какие-то сообщества, начали задумываться о том, что это за здания, что это за пространства, что можно сделать. Они начали откапывать забытую историю города и так далее. В целом считается, что это был такой момент, когда это сработало. До этого тоже ничего не происходило. Вроцлав был абсолютно заброшенный. Насколько я помню, в 1997 году он был в худшем состоянии, чем Калининград сейчас. Потом пошла большая волна реконструкции, причем не только реконструкции фасадов, а именно реконструкции связи горожан с материей города.

4

Иллюстрация: Flickr.com

Вроцлав — «город контрастов»: с высотками 70-х годов, новым транспортным узлом, ТЦ и ещё собором на дальнем фоне

ИА REGNUM : Что-то похожее на стихию ждет и нас. Я имею в виду чемпионат мира по футболу. Мне интересно узнать, как преобразился Вроцлав во время подготовки Евро-2012? Насколько город стартанул по развитию? И можно ли прогнозировать, что Калининград точно таким же образом рванёт вперёд?

Когда у нас проходили чемпионат Европы, все смеялись, что такие события нашему обществу очень нужны — из-за дедлайна, чтобы вообще закончить что-то. Все тогда говорили: «У нас есть дедлайн — 2012 год. Надо закончить». Естественно, очень много чего не закончили, но сам факт, что был этот самый дедлайн, действительно как-то психологически помогал. Может, и Калининграду нужен дедлайн, чтобы перепрыгнуть сегодняшние проблемы и придумать себя заново.

ИА REGNUM : Очень хорошее наблюдение.

У нас этот психологический механизм сработал. Ведь что в Польше, что в России, мне кажется, очень важно показать себя с хорошей стороны перед иностранцами. Но с другой стороны, очень многие ставят под вопросом вообще развитие городов через модель событийного развития. Такую модель предложили, скорее всего, каталонцы, которые Барселону развивали так в девяностые годы. В 1992 году они сделали Олимпиаду, в 2000 году — Форум Барселона. Каждый раз они благоустраивали какую-то новую часть города и развивали город от события до события. Сейчас очень многие ставят такой подход под вопросом, потому что эту инфраструктуру потом нужно содержать. Насколько мы делаем это для себя, а насколько мы делаем это для людей, которые приедут лишь на две недели? Это вопрос пропорции.

ИА REGNUM : У меня последний вопрос, который касается уже Польши. И он имеет отношение к архитектуре. Ваше мнение по поводу кампании по сносу в Польше памятников солдатам Красной армии? Не совершает ли польское общество ошибку?

По памятникам комментировать не стану, я не специалист. Но скажу по переосмыслению зданий, которые имеют какую-то идеологическую ценность. Мой любимый пример в архитектуре — это Мескита в Кордове. Это была мечеть, но ее переделали в католическую церковь. Вставили внутри такой маленький пятачок — католическую церковь, но оставили всю ту архитектуру. Таких примеров очень много в истории архитектуры. Мне кажется, что это самый интересный путь.

Источник: regnum.ru

Written By andrew

Добавить комментарий